Irin (irin_v) wrote,
Irin
irin_v

Category:

Впервые за пятисотлетнюю историю мы не можем отсидеться за забором

ВИТАЛИЙ НАЙШУЛЬ
Независимость и благосостояние


Россия снова проходит через потрясения. Каковы особенности нынешнего момента?

Давайте поговорим о том, как в нашей стране видят мир и чего хотят в этом мире добиться. У всех: и власти, и оппозиции – в голове одна картинка: есть развитые страны, занимающие почетные места и менее развитые (отсталые) страны, занимающие места похуже.

Считая Россию почти развитой страной, все желают ей доразвиться и войти в круг цивилизованных народов. Другое, не менее сильное желание – быть независимыми. И, надо прямо сказать, 500 лет Россия, даже оставаясь в одних трусах, эту независимость себе обеспечивала. Притом что много народов, в том числе и цивилизованных, не могут этим похвастаться. Но для нас это – норма. Однако совместить развитие и независимость сегодня очень трудно.

Откуда у нас такая сильная тяга к независимости?

Это старая история. После падение Византии на Руси возникло два видения произошедшей катастрофы. Одно – наступил конец света, не тот, когда волосы дыбом, а христианский конец света. Второе – уже известная в Византии идея «движущегося Рима», вечного, потому что в него записался при рождении Христос, адаптировалась к нашим условиям в концепцию «Москва – Третий Рим». Дальнейшим ее осмыслением стало «Московское царство – оплот Православия». Что такое оплот? Посмотрите у Даля, оплот – это забор. Соответственно, мы получили забор и охрану этого забора. А внутри забора мы получили общество правдоискателей, которое идеи интересуют больше действительности. Дэн Сяопин говорил, что не важно, какого цвета кошка, лишь бы она ловила мышей. Здесь все наоборот, ловля мышей не важна, а цвет кошки обязателен.

Грандиозные обязанности дают и грандиозные силы. Ощущение миссии дает энергию. Как материнство – женщина с самоотверженностью ухаживает за ребенком. Или вспоминается рассказ знаменитого американского терапевта о немедицинских факторах лечения. Там были две замечательные мысли. Одна: если больному не становится лучше уже от разговора с врачом, он не врач. Другая в истории про раввина: врач по осени предрек ему быструю смерть, а тот с достоинством ответил: «этого не может быть, потому что я весной должен отслужить пасхальную службу!» – выжил, отслужил, и только после этого скончался. Истории про мать и раввина демонстрируют силу, возникающую от ощущения миссии.

Что такое оплот, который не боится никого? Это Армия, которая никому не по зубам, на которую ничего не жалко. Кстати, Армия – единственный российский полностью конкурентоспособный модернизированный общенациональный институт на протяжении последних трех веков. У нас есть много институтов, которые заявляют, что они ого-го какие, но такую проверку не проходят. А реальный институт, который кровью и потом доказал свою конкурентоспособность – это Армия. Притом Армия адаптирована не к субкультуре, а к общей культуре, вовлекает все слои населения. И, обратите внимание, как мы жалеем людей, вынужденных менять место жительство в поисках работы, но совершенно не жалеем военного, которого служба гоняет по стране! Это дальний обезличенный порядок (extendedorder по Хайеку) – признак модернизированного института.

А теперь давайте перейдем к современному сюжету.

В последние полвека в мире наблюдается резкое снижение стоимости транспортировки и связи. Теперь, где бы не находился экономический ресурс, его можно вовлечь в мировое производство. Мир превратился в один завод, соответственно, увеличился масштаб производства и углубилась специализация.

Есть такое понятие – «страновая специализация». Кто-то умеет делать что-то лучше других. Итальянцы моделируют одежду, американские негры поют блюзы и так далее.

Но может быть специализацию и другого рода. Что есть на большом заводе? Заводоуправление. Инструментальные цеха, где «рабочая аристократия» – мастера своего дела – делают оснастку. Поточные цеха массового производства. Внешние поставщики сырья.

Такая же специализация наблюдается в современном мире. Роль «заводоуправления» выполняют США. Роль «рабочей аристократии» – Западная Европа, Япония и другие страны высокой производственной культуры. «Поточные цеха», «ватники» – это Китай и другие новые индустриальные страны. И, наконец, есть «сырьевые придатки» – внешние поставщики легко заменяемых ресурсов. Какая мне разница, откуда нефть?

Саудовская Аравия, Россия…

Конечно. Они поставляют однородные «биржевые товары»: углеводороды, металлы… Заводу все равно, кто их произвел.

А кто вне завода?

Везде есть местные, не вовлеченные в общезаводскую жизнь «кустарные производства». И есть «изгои», которых на завод не пускают – сегодня это КНДР и Иран. И еще «безработные», которым на заводе не нашлось места – это условная Африка. Им выдают пособия по безработице через международные организации и частную филантропию.

Почему эта картина важна для нас?

Наша мечта – стать технологически продвинутыми, мощными и независимыми. Для этого мы хотим из «сырьевого придатка» попасть в «ватники», а, может быть, даже в «рабочую аристократию». Но чем выше квалификация, тем меньше свободы и независимости! Самые независимые – «изгои», за ними следуют «сырьевые придатки», потом идут «ватники», а самые зависимые – «рабочая аристократия», которая, как известно из литературы, является главной подпевалой начальства.

Нам кажется, что американцы давят именно наши лапы и покушаются именно на нашу независимость, но я упомяну три истории, которые показывают, что мы еще не самые большие жертвы.

Была глупая американская затея – вторжение в Ирак, Франция ее не поддержала. Американцы страшно обиделись. КАК?! Начальник попросил подсобить, а подчиненный ему: «а я не хочу». Как это «не хочу?!» Все же вместе работаем!

Вот Швейцария, которая была вынуждена отменить свою многовековую банковскую тайну. Или немецкий «Сименс», вынужденный заплатить американцам огромный штраф за взятки, которые он давал: нет, не в США, а в России (!). Почему? Все приличные компании имеют листинг на Нью-Йоркской бирже, и, следовательно, попадают под американское законодательство. Швейцарским банкам объяснили, что они могут и дальше хранить свою банковскую тайну, но придется уйти с Нью-Йоркской биржи, и они сникли. А обжегшийся «Сименс» стал флагманом борьбы с коррупцией во всем мире.

Ну а следующая группа?

Они свободнее. От них не требуют быть подпевалами. Если «рабочая аристократия» – члены орвелловской внутренней партии, то они – «пролы», «ватники». От них не ждут вовлеченности, от них ждут труда: «работайте, товарищи». И мы не видим примеров, когда «пролы-ватники» мешают «заводоуправлению».

«Сырьевые придатки»?

Они еще свободнее. Ты поставляй и делай, что хочешь, даже играй в политику в своем корыте, если это не вызывает неудобств у завода. Такую роль Саудовская Аравия играет в арабском мире, мы в СНГ. Но могут и попереть, как Ливию.

И, наконец, «изгои»…

Они получают удовольствие оттого, что плюют на Америку, или, по выражению Галича, «посылают начальство в задницу». Но их убивают два закона экономики: «разделения труда» и «сравнительного преимущества». Их мелкие рынки и импортозамещение не работают. Латинская Америка играла в игры с импортозамещением с катастрофическими последствиями, а Чили, наоборот, полностью открывшая экономику при Пиночете, попала в «рабочую аристократию», став недавно членом OECD. Да что Латинская Америка! Благосостояние США упало бы разы, если бы они поставили забор вокруг себя и стали производить все сами!

Лидеры стран БРИКС

Отсюда ошибка нашей внешней политики. Никакого многополярного мира не существует. Это убаюкивающая сказка. Мы, вообразив себя полюсом, решили задействовать профсоюз ватников – БРИКС и столкнуть «рабочую аристократию» с начальством. Не получилось. Все заводские с удовольствием перемывают косточки начальству. Многие его не любят. Но с утра они на работе. А рабочая аристократия еще и ходит на «спевку».

Вот такая всемирная картинка, а теперь я хотел бы отдельно рассказать, как устроено заводоуправление.

Это называется «поднимаемся на второй этаж».

Интересно, что свою роль заводоуправления США ощущают как некую новизну. Америка была страной квалифицированных рабочих, сборщиков, слесарей, мастеров и так далее. Вдруг оказывается, что все это уплыло или уплывает куда-то. Еще много всего осталось, есть даже целевые программы типа «Вернем производство назад в Америку», но сам факт того, что приходится об этом думать, показывает, что естественные потоки идут в другом направлении.

А вот если посмотреть на то, что живет полной жизнью и растет без всякой помощи, то мы увидим полный набор функций нормального заводоуправления. Конструкторское бюро, юридический отдел, администрация, финансы, служба безопасности и буфет!

Буфет – это огромный сектор обслуживания в США. Работники заводоуправления должны есть, отдыхать и так далее, и поэтому их надо обслуживать.

…Заводоуправление тянет на себе социалку.

Да, отлично сказано. А теперь речь пойдет о подразделении, обеспечивающем конкурентное преимущество Америки. Это ее конструкторское бюро. И вот здесь – очень важная вещь. На самом деле не технические изобретения являются уникальным продуктом США. Много где можно изобрести невиданную технику. Уникальным продуктом США, их ноу-хау являются социализированные инновации, причем в любой сфере человеческой деятельности. Вопрос не в том, чтобы сделать изобретение – техническое, управленческое, финансовое, а в том, чтобы сделать изобретение, которое люди подхватят и понесут. Новый продукт сначала вписывается в американский социум – огромный рынок и по покупателям, и по деньгам – и набирает там силу. А дальше как готовый эффективный экономический образец он распространяется по миру.

А с ним приходят два явления, разрушительно действующие на принимающие страны. Во-первых, образец социально вписан в США, но не вписан в другие страны. И там он ломает, модифицирует социальную жизнь. А во-вторых, он тянет за собой деловую инфраструктуру: стандарты, финансы, право. И они тоже требует социальных изменений.

Эти проблемы характерны для всех принимающих стран. Даже близкая Америке по духу Западная Европа пытается отложить неприятные социальные инновации до последнего момента. То, что в Америке пусть и напряженно, но органично хлещет через край и потому дешево, в других странах делается скачками через болезненную ломку и потому дорого. Что и обеспечивает постоянное конкурентное преимущество США над остальным миром.

Надо понимать, что заполнившие мир американские инновации составляют лишь вершину айсберга непрерывных внутренних изменений в США. Американское общество консервативно в религиозном и правовом отношении, а во всем остальном – инновационно: в Америке удобно идти и неудобно стоять. И этим США сильно отличаются от всех других стран, в том числе от Западной Европы.

А «юридический отдел заводоуправления» занят тем, чтобы сделать деловые отношения удобными, чтобы колесики быстрее крутились. И власть его распространяется далеко за территориальные пределы США. Достаточно сказать, что любые трансакции в долларах попадают под американское законодательство.

И последнее, о «службе безопасности». Ее задача – сделать Америку самым сильным парнем на деревне. Это нужно и для обороны самих США, и для пресечения беспорядков на заводе.

Почему же с таким порядком смирились остальные страны? Во-первых, он работает, и на заводе «хорошо платят». Во-вторых, как говорили в Госплане СССР, «лучше один плохой начальник, чем два хороших».

Можно привести еще две метафоры относительно роли США в современном мире. Это как Москва и провинциальная Россия, как ледокол и караван судов во льдах.

Что это все означает для нас?

Впервые за пятисотлетнюю историю мы не можем отсидеться за забором. Теперь независимая Россия – или заводоуправление, или изгой. А о том, что делать в такой ситуации, давайте поговорим в отдельной беседе.

Спасибо, Виталий Аркадьевич.

http://polit.ru/article/2014/12/25/nayshul/

Tags: Общефилософское
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 26 comments