Irin (irin_v) wrote,
Irin
irin_v

Вспоминаю

Был у меня друг по жизни, был потому как он уже давно в другой стране, озабочен её проблемами  и потому, что всегда помогавшая ему самозащита сработала и в этот раз, позволив  отодвинуть оставленную страну и оставленных в ней друзей.

Что ни говори,  дается это не легко, для этого надо  упаковать кусочек души, в которой все это хранится, завязать шпагатиком и запечатать сургучной печатью.

Теперь почему друг.

Вечен спор,  возможна ли дружба между мужчиной и женщиной.

Могу только по собственному  опыту, у  меня всегда были, есть,  и надеюсь будут друзья противоположного пола.

Во-первых я росла среди мальчишек,  а во-вторых , во вторых не будет, когда-нибудь в другой раз.

Короче, о друге.

Страсти не было, но дружба была.

Большое место занимала она в нашей с ним жизни, много прошли, уверенные в друг друге, опираясь друг на друга и поддерживая друг друга.

Долго после его отъезда сквозило в той части души, которая освободилась.

Однажды он позвонил и позвал меня  в музей Пушкина, там  его близкий знакомый, известный  пушкиновед, откатывал главы из «Евгения Онегина».

Я быстро разрулила домашние дела, вписалась  в свои дивные красные брюки,  красную водолазку,  сверху нахлобучила только что сшитую мною  блузу, отделанную старинными кружевами, отпоротыми от старинной наволочки, на которой возможно  когда-то мирно спали мои прабабушки.

 Морду я размазала со всей тщательностью, на которую способны только женщины в кураже и  индейцы на тропе войны.

И понеслась.

На ряд впереди сидел  вежливо поздорововашийся с нами темноволосый мужчина, невысокий,  смуглый, в черном костюме и черной рубашке,  здорово старше меня, на десятилетия.

Он оказался  приятелем моего друга.

Сначала я видела его затылок, потом в основном профиль,  к перерыву я уже наблюдала анфас.

Это Хто,  спросила я.

Друг  сначала зашипел, а потом  полным разочарования  от моей серости голосом  назвал имя.

Имя впечатлило.

Классик,  преклоняюсь перед ним.

Но одно дело литература, а  совсем другое  дело дядька в предыдущем ряду,  косящий орлиным глазом на все красное и с кружевами:)

Перерыв мы провели втроем,  обсуждая  «Евгения Онегина», я курила, они стояли рядом.

Классик как-то слишком стесненно для классика нащупывал почву для разговора.

Вы филологиня, спросил он меня, привыкнув к хороводу  обожающих  и понимающих  глаз.

Меня все  это очень веселило.

В жизни каждой женщины бывают моменты, когда она чувствует себя умницей-красавицей и ощущает вседозволенность.

На  столе у моей подружки, сидящей рядом на работе, всегда валялся  прейскурант цен на чесанную рвань,  она иногда считала стоимость отходов производства.

Я обожала это название.

Вот  и  тут я ответила классику, нет, я не филолог, я   разрабатываю прейскуранты на чесанную рвань.

Классик и глазом не повел, он изначально понимал, что красные штаны и кружева не свидетельство глубокого ума  и шуток ожидал  только дурацких.

Ну а дальше мы все вместе пили чай с бисквитами,  испеченными литературными ручками пушкинских дам из пушкинского дома.

Дальше они  проводили  меня до вагона метро.

Дальше мой друг потянул классика, занесшего ногу в вагон, за рукав (подумать только, классики тогда ездили на метро), и дальше классик  не один год передавал через моего друга приветы очаровательной филологине.

Потому как  мозг и душа классика русской литературы так и не сумели принять тот факт, что женщины русских селений зарабатывают себе на жизнь, считая ценовые прейскуранты, в том числе и на чесанную рвань:)
Tags: Житейское
Subscribe
Comments for this post were disabled by the author