Irin (irin_v) wrote,
Irin
irin_v

Текст не мой, но очень мне нравится

Девочки — это параллельная вселенная
Наринэ Абгарян


Недавно подружилась с чудесной девочкой Дадушей.

Я, конечно, знала, что девочки — это параллельная вселенная. Но чтобы до такой степени!

Взять хотя бы сообщения.


«Мам, если не привизёш мне марожни, я умру», — отправлял мне смску семилетний сын.

И буквально следом телефон тренькал категоричным «умыр».

Всё, конец. Был человек — и нет его.

Не привезли вовремя марожни, получите суровый и безапелляционный «умыр».

От Дадуши приходят смски, обильно инкрустированные цветочками, сердечками, воздушными шариками, дельфинами, лошадками, звёздочками, цыплятами и прочими медвежатами.

Вытяжку на моей кухне теперь украшают открытки с трогательной клинописью. «Вы лутший мой песатель», — выводит печатными буквами Дадуша, подписывается пронзённым стрелой сердцем, и смотрит круглыми васильковыми глазами.

Мы, закалённые суровыми мальчиковыми буднями мамы, запросто отличающие носителя золотой брони Таху от Копаки-объединителя льда, к такому испытанию нежностью не готовы.

Разбуди нас среди ночи, и мы без труда назовём все альтернативные версии Человека-паука, расскажем, кем Алая Ведьма приходится Ртути, и чем отличается инерционный самокат от спортивного.

Что мы знаем о сыновней любви?

Она прямолинейна, безыскусна и опасна для жизни.

Восьмого марта нас балуют чаем из кудрявой петрушки (заварили первое, что попалось под руку), с намерением развлечь вывозят на рыбалку, откуда мы возвращаемся изрешечённые комарами-мутантами, а в день рождения подают вусмерть подгоревшую утку.

Дарагая мама, ты мне напаминаешь хомосапиенса на коком-то итапе розвития», — нацарапал мне галантно сын-первоклассник.

Теперь ему двадцать, и сообщения, которые от него приходят, смахивают на шифровку, где каждый лишний знак — подсказка врагу: «Сынок, купи, пожалуйста, хлеба» — «Хор». «Эмиль, представляешь, нашла ключи. Перерыла всю квартиру, а они, оказывается, лежали в сумке, куда я раз двадцать заглядывала» — «Жиз, бро».

Самый многословный ответ пришёл на рассерженное сообщение о балбесе-соседе, который в шесть утра уронил шкаф — решил в прыжке забрать с верхней полки свитер. Ходил потом нарядный, в гипсе. Об этом я и написала отдыхавшему в Калининграде сыну.

«Я же говорил, что наш сосед — гуманоид», — ответил он.

Я аж прослезилась.

В сравнении с его скудословием это практически четыре тома «Войны и мира».

Храню как зеницу ока, иногда с умилением перечитываю.

Так вот, о девочках.

Прошлым летом тринадцатилетняя племянница Ева вручила мне вышитый платок. Большая уже девочка, практически барышня. Очень красивая. Ростом почти с меня.

Украдкой вышивала на платочке мои инициалы, чтоб подарить перед отъездом.

Наверное, я была такой же.

Сейчас, увы, не вспомню.

Мамы мальчиков со временем начинают мыслить мальчиковыми категориями.

Потому как унитаз взорвала, помню. А чтобы платочки вышивала — хоть убей не помню.

Было или не было?

Надо у родителей спросить.

Представляешь, — частит в трубку Дадуша, — у меня фотосессия. А я себе такой ужасный макияж нарисовала!

— Не сомневаюсь, получатся прекрасные снимки, — отвечаю я.
— Ды?
— Ды.
— Тогда ладно, — легко соглашается Дадуша.

Она присылает мне трогательные смски.

Новость о проколотых ушах сопровождается десятком смайликов, гусеницей, вылупившимся цыплёнком, кошечкой и новогодней ёлкой.

Видно, чтоб я не подумала, что ей было больно.

Мне сразу становится душно и стыдно.

Когда мне, шестнадцатилетней, прокололи уши, я лежала лицом в подушку и ненавидела весь мир.

Страшно подумать, чего бы я понаписала родным и друзьям, будь у меня мобильный телефон.

А Дадуша шлёт мне охапки улыбок.

Ты сильнее меня, — признаюсь я ей.

Она недоверчиво смеётся.

Она ещё не знает, что дети превосходят взрослых во всех качествах, и в первую очередь — в благородстве.

Заказала сыну внучку.

Ты как хочешь, говорю, а первой должна быть девочка.

Я подстроюсь, смогу.

Закачаю в телефон сердечки и цыплят. Буду покупать воздушные платьица. Плести фигурные косички. Исправлять коряво нанесённый макияж.

Научу тому, чему тебя не смогла.

Полюблю её так, как себя — ребёнком.

Ты ведь знаешь, да?

Я разучилась отождествлять себя с той девочкой на фотографиях, которую зовут, как меня.

Я отдельно, она отдельно.

Подари мне внучку, чтобы она вернула мне — себя.

Отсюда

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 28 comments