Irin (irin_v) wrote,
Irin
irin_v

Советские пенсии

Когда-то мы поехали под Углич,  была модна такая экзотика.

Доплыли до Углича и оттуда на попутке до деревни, на которую глаз ляжет.

Уж не помню, на  какую именно он лег и и что именно в ней нас привлекло.

За  копейки пустила нас к себе на постой немолодая пара.

Хозяин, инвалид войны,  рассказывал, что  был ранен под Сталинградом и показывал медаль.

В свои девятнадцать я впервые столь глубоко погрузилась в деревенский быт и  видимо благодаря юношескому пофигизму и веселому нраву  достаточно легко разделила его с хозяевами .

А быт был тяжелый.

Два раза в неделю хлеб - шесть километров  туда и шесть соответственно с буханками обратно, а в остальное время  все виды молока различной кислотности  и из одного котелка с дворовой собачкой  картошка, накопай, ополосни котелок  и вари себе картошку.

Так как мы  слабо себе  представляли, куда едем, видимо  путешествие видилось нам в курортном варианте, то кроме двух зубных щеток и личных полотенец не взяли ничего, небось рассчитывая на неслыханные тогда  шелковые простыни и не представляя себе, что постельного белья  в доме просто нет.

Как и воды на высоком берегу Волги.

Зато она была в реке, добеги и умойся.

Помню доброту хозяев и и их доброжелательную иронию.

Еще помню пожелтевшую бумажную книжонку, в которой была сумма его пенсии за год - 14руб.37коп.

Под катом о советских пенсиях.

«Этих денег хватит только на хлеб»

Советскую пенсионную систему сегодня принято поминать добрым словом. Впрочем, как и все прочие системы, внутри которых строилась жизнь советского человека в «старые добрые времена». Их вспоминают с ностальгией даже те, чей пенсионный возраст пока еще не наступил — вот, дескать, в СССР пенсионеры жили, а не выживали, не то что сейчас! Так ли это было на самом деле, разбиралась «Лента.ру».

«Бабушка работала очень мало, но жила в городе. У нее было четверо детей. Она получала, кажется, рублей 25 — в начале 1960-х. Бабушка покупала "с пенсии" 150 граммов докторской колбаски, просила ее нарезать, и мы с ней (мне было лет семь) съедали колбаску прямо возле магазина. Это было так вкусно, что лучше и не придумаешь», — рассказывает пенсионер Сергей Александрович в интервью газете «Новый пенсионер». Там же другие люди рассказывают о своих родителях: мама была колхозницей, в конце 60-х годов получала пенсию 12 рублей; мама работала на меховой фабрике, из-за прерванного стажа получала пенсию 30 рублей…

Теперь, когда заходит разговор о пенсиях, часто вспоминают именно советское время и советскую пенсионную систему. Дескать, пусть такого разнообразия продуктов на полках магазинов не было, и в очередях стоять приходилось, но пенсионеры не бедствовали, и на пенсию свою жили куда лучше нынешних, ведь те товары, которые можно было достать, пусть и отстояв несколько часов, стоили существенно дешевле.

Когда это было? Кто-то скажет, что в брежневские времена «благословенного застоя», кто-то поминает добрым словом Иосифа Виссарионовича, для кого-то этот период простирается вплоть до начала «проклятой» перестройки. Понятно, что тем, кто начал получать пенсию еще до распада СССР, сейчас в лучшем случае за 80, и судить они могут только о тех положительных и отрицательных сторонах пенсионной системы Советского Союза, с которыми столкнулись сами. Да еще сделаем скидку на то, что в те времена они были моложе, здоровее, а значит, видели мир в существенно более радужных тонах, нежели сейчас. Между тем пенсионная система СССР в том виде, в котором она существовала в 1980-х годах прошлого века, была принята вовсе не декретом большевиков в 1917 году.

Старикам здесь не место

Статус старика как уважаемого члена общества, прошедшего сложный трудовой путь, закрепился за советским пожилым человеком ближе к 1930-м годам. В первые же послереволюционные годы престарелые граждане — и прежде всего женщины — рассматривались, по словам историка Марии Ромашовой, как «идейно чуждые, отсталые, погрязшие в быту и разлагающие детей религиозным воспитанием».

«Старое было приравнено к вымирающему, и процесс вымирания не должен был занимать ничьего внимания. Молодость и старость перестали быть равно естественными биологическими явлениями, разными ступенями одной и той же человеческой жизни. Молодые явно не собирались стареть. Старость находилась под подозрением», — объясняет эту тенденцию литературовед Мариэтта Чудакова.

Действительно, пенсионная система, даже в своем рудиментарном виде, складывалась в СССР достаточно долго. В 1918 году декретом Совнаркома РСФСР право на социальные выплаты получили граждане, «лишенные основного заработка или его части вследствие утраты трудоспособности или безработицы». То есть тут речь шла либо о пособии по безработице, либо о пенсии по инвалидности.

В течение 1920-х годов постепенно появились и другие категории граждан, имеющих право на социальные выплаты. Так, в 1921 году на повышенные пенсии смогли претендовать «престарелые и инвалидные педагоги, имеющие заслуги в деле народного образования». Постепенно ввели пенсионное обеспечение для военных, потерявших трудоспособность во время боевых действий, а в 1929 году пенсии наконец получили определенные категории служащих. Это были работники горной, металлургической и электропромышленности, а также железнодорожного и водного транспорта. Тут же можно встретить знакомые цифры: пенсии назначались мужчинам 60 лет и женщинам 55 лет. При этом стаж первых должен был составлять 25 лет, а вторых — 20 лет.

Наконец, важной вехой в становлении пенсионной системы СССР стала статья 12 «Положения о пенсиях и пособиях по социальному страхованию», утвержденная постановлением Совнаркома в 1930 году. Согласно ей работники всех госпредприятий могли претендовать на пенсионные выплаты по старости. Впрочем, важно понимать, что в то время СССР был преимущественно аграрной страной, но о государственных пенсиях для колхозников и крестьян речь не шла, хотя они составляли большую часть населения страны. Но уже в 1935 году в Конституции Советского Союза было закреплено право всех граждан страны на пенсионное обеспечение.

Каким же образом оно осуществлялось? Прежде всего стоит отметить, что никакого пенсионного фонда тогда в стране не существовало. Бремя создания социальных фондов возлагалось на каждое предприятие. В колхозах же правление сельхозартели должно было по общему решению создавать социальный фонд и кассу взаимопомощи.

Но тут следует понимать, что бюджет колхоза прежде всего распределялся на сиюминутные нужды, и чаще всего колхозные пенсионеры никаких денег не видели: их заменяли натуральные выплаты — зерно, сено, дрова и т.п. К тому же они не были обязательными, поэтому в сильных колхозах выплаты были, а в слабых старики зачастую оставались ни с чем.

Как пишет доктор исторических наук Татьяна Димони, изучение работы по ликвидации и предупреждению нищенства, проведенное районными отделами соцобеспечения Вологодской области в начале 1950-х годов, показало, что престарелые и больные люди, часто одинокие (как правило, старше 70 лет), были вынуждены «собирать куски». При этом в каждом районе области таких насчитывалось от десятка до полусотни человек.

Тем не менее уже в 1939 году в Большой советской энциклопедии было записано, что «только в СССР граждане пользуются материальным обеспечением в старости, а также в случае болезни и потери трудоспособности». Тут же приводится сумма, которая зарезервирована на эти выплаты в бюджете страны за 1938 год: 3,46 миллиарда рублей.

Но, как пишет в своей работе «Пенсионное обеспечение в СССР» доктор исторических наук Владимир Мамяченков, если провести нехитрые расчеты, при общем населении страны в 160 миллионов человек, приняв удельный вес пенсионеров за 15 процентов, средняя пенсия получится в размере 150 рублей (дореформенные деньги — 15 деноминированных рублей). «В то же время один метр шерстяной ткани [по старым деньгам] стоил 87 рублей, пара сапог или ботинок — 50, метр шелка — 36, кубометр дров — 18, а пара тапочек — 11», — рассуждает он.

Несмотря на то, что в 1950-х годах ситуация в целом улучшилась, она оставалась крайне неудовлетворительной. Никакого способа в открытую жаловаться на низкие выплаты (или их отсутствие) у граждан не было, поэтому они изобретали достаточно интересные способы о них заявить. Мамяченков приводит пример, когда во время выборов депутатов Верховного Совета СССР 1954 года в урне был обнаружен бюллетень со следующим текстом: «Не разрешено до сих пор Положение о пенсиях. Размер пенсии установлен 90-155 рублей — эта сумма явно недостаточная при существующих ценах. Этих денег может хватить только на одного человека, и то только на хлеб, больше он ничем не сможет обеспечить свое существование».

Сбылись мечты народные

Закон о пенсиях был наконец принят в 1956 году. Он действительно существенно повышал пенсии в стране (в среднем на 81 процент) и устанавливал минимальную в размере 300 рублей, а максимальную — в размере 1200 рублей (то есть 30 и 120 рублей после деноминации). Но тут важно отметить, что все эти радости были доступны при наличии стажа 25 лет у мужчин и 20 лет у женщин. При его отсутствии или нехватке минимальная пенсия составляла 75 рублей (то есть 7,5 рубля), что, конечно, выглядело смехотворно.

И тут стоит учитывать, что многие женщины, состарившись и не имея стажа, буквально оказывались на содержании детей. «Они составляли многочисленный легион тех, кто воспитывал "нового советского человека", вопреки декларациям о необходимости общественного воспитания, нес на себе все домашние заботы, пока их взрослые дети трудились на производстве», — отмечает в своей работе Мария Ромашова.

Также немаловажно отметить, что закон 1956 года по-прежнему не касался колхозников — соответствующий законодательный акт был принят только в 1964 году. При этом трудиться им полагалось дольше других категорий граждан — до 65 лет мужчинам и до 60 лет женщинам, да и максимальная пенсия устанавливалась в размере не 120, а 102 рублей. «Но этот максимум так и остался недосягаемой мечтой сельских пенсионеров: в среднем размеры пенсий колхозников были просто мизерными», — пишет Мамяченков. Всего 12 рублей — столько обычно получали колхозные пенсионеры после принятия закона, а к 1985 году эта цифра едва доросла до 40 рублей.

Первые среди равных

При этом в обществе еще с 1920-х годов существовали привилегированные категории граждан, пенсия которых существенно превышала максимальную. Это были так называемые персональные пенсионеры — определенные люди, которые «внесли исключительный вклад в строительство советского государства». Люди, которые получали персональные пенсии, делились на персональных пенсионеров союзного, республиканского и местного значения. В 1977 году такие пенсии составляли 250, 160 и 140 рублей соответственно. Кроме того, существовали дополнительные выплаты партработникам с большим стажем, а также старым большевикам — ссыльным и политзаключенным Российской империи. Им были положены и особые льготы. Получали надбавку к пенсии и отставные военные. Круг этих персон, впрочем, был сильно ограничен, и заметного влияния на общую картину они не оказывали.

Заслуги, за которые назначали персональные пенсии, иногда были достаточно спорными. «Так, в 1961 году обком партии просил назначить пенсию республиканского значения некому М., работнику ГУЛАГа, который "...с 1942 года беспрерывно находится на партийной работе в системе исправительно-трудовых лагерей и колоний МВД"», — пишет Мамяченков.

Конечно, и коммунистическая партия, и советская родина не обходили вниманием тех, кто ими руководил. Например, Никита Хрущев, отправленный на пенсию принудительно в 1964 году, с 1965 года получал пенсионные выплаты в размере 500 рублей в месяц. Партийные чиновники высокого ранга тоже зачастую выходили на заслуженный отдых с пенсиями, размер которых превышал выплаты персональным пенсионерам союзного значения.

Нельзя, впрочем, не отметить, что выплаты регулярно повышались, и к 1980-м годам средняя пенсия в СССР составляла около 70 рублей. Но тут важно понимать, что около четверти пенсионеров Советского Союза получали минимальную пенсию. А отечественные сапоги с искусственным мехом стоили 80 рублей, пальто женское — 111 рублей, не говоря уже о всяких излишествах вроде бытовой техники и электроники (которую надо было еще и достать).

При этом число граждан пенсионного возраста к концу советской эпохи быстро увеличивалось, а выплаты госпредприятий на социальные нужды оставались прежними — разницу покрывали государственные дотации. Множественность различных систем пенсионного обеспечения, общая неразбериха и непрозрачность системы только усугубляли ситуацию. В условиях нефтяного кризиса 1980-х годов социальные расходы государства вносили существенный вклад в дефицит бюджета страны. Огромной советской страны, которая в конечном итоге рухнула под весом этой и других проблем, нараставших как снежный ком.

Дмитрий Саркисов

https://lenta.ru/articles/2018/07/21/pensions/?utm_source=lentafb&utm_medium=social
Tags: X X век, Житейское
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 44 comments