Irin (irin_v) wrote,
Irin
irin_v

У нас каждый чем-то промышляет

Симон Кордонский
07:30 08.11.2018

«Вся концепция нашего правительства выстроена так, что государство заботится о людях, а люди настолько неадекватны, что их нужно заставлять принимать помощь государства».

Фонд поддержки социальных исследований «Хамовники» занимается социальными исследованиями. Считается, что именно их исследования гаражной экономики России и описание феномена отходничества — проще говоря, работа соотечественников вахтовым методом — привели к обсуждению закона о самозанятых.

В частности, сейчас Госдума рассматривает введение специального режима «налог на профессиональный доход». Предполагается, что самозанятые граждане будут платить налог по ставке 4%, если услуга оказывается физическим лицам, и 6%, если юридическим.

Исследователь фонда Юрий Плюснин является автором текста про «отходников», людей который приезжают из сел работать в города или же едут на заработки на Север. Юрий Плюснин уверен, что государство в целом не знает, как устроена экономика страны, чем живут люди в небольших городах и поселениях:

— Россия — страна, где народ имеет возможность пользоваться и владеть ресурсами, которые не может контролировать государство. В этом наша уникальность. Среди ресурсов, неконтролируемых государством, — лес.

И только представьте, что у нас месяц назад появился в Госдуме проект, который разрешает населению пользоваться ягодами и грибами в лесу. Это же абсурд. Это все равно что какой-нибудь депутат вынесет на обсуждение проект, который разрешает автомобилистам справлять нужду вдоль дороги. Они и так это делают, и всегда делали. А теперь им это разрешат. Такие законопроекты говорят о том, что власть совсем не знает страну.

Феномен самозанятых

Фонд «Хамовники» проводил исследование про «отходников». Оказалось, что такого населения в России — 15-20 млн человек. Эти цифры были актуальны пять лет назад, сейчас их число растет из-за сложной экономической ситуации. Люди из небольших поселений стремятся найти подработку, улучшить свое материальное положение и едут в большие города.

— Когда мы говорим про «отходников», то часто речь заходит про вахтовиков, которые едут на заработки в Сибирь, — говорит Юрий Плюснин.— Это действительно самозанятые люди, большинство из которых не работает официально. Но «отходники» — это не только вахтовики. Когда Собянин говорил, что в Москве 6,5 млн работающих мужчин, он забыл упомянуть про 6,5 «отходников» — людей, которые приезжают на заработки в Москву и не устраиваются официально: официанты, водители, строители и т.д. А ведь кроме них есть еще и другие самозанятые, и их очень много.

С предпринимателями у нас не все понятно, если честно. Если верить статистике, то в среднем у нас в провинции одна семья из десяти занимается бизнесом. Но неофициально — гораздо больше. Также у нас гораздо больше реально предприимчивых людей, которые заняты промыслом на местах, это связано с тем, что людям просто не выжить, если они не будут чего-то предпринимать.

Если смотреть дальше, то, по сути, что-то предпринимают все, у кого есть дачи. Такие люди живут распределительным образом жизни.

У большой части нашего населения жизнь распределена между квартирой, дачей и гаражом. Такой образ жизни возник в 60-е годы как попытка уйти от ока государства. Попробуй засеки, где у человека что есть, чем он занимается в погребе, гараже или на даче.

Проанализировав дачную статистику, мы увидели, что у нас в России 60 миллионов дач. Точнее, 72 миллиона дач зарегистрировано, а 60 миллионов из них активно действуют. И население наше живет этим распределительным образом жизни. Причем дачи теперь необязательно расположены близко к городу, в котором работаешь. Наши дачи расположены за сотни и тысячи километров от городов.

И на этом фоне у нас формируется два крупных потока движения населения. Первый — «отходники», люди, которые из сел едут на заработки в большие города. Второй поток обратный —из городов в деревни и села едут дачники. В этом уникальность нашей экономики.

Особая экономика России

Социальный исследователь Симон Кордонский является председателем экспертного совета фонда «Хамовники». Он добавляет, что в России сейчас также популярны распределенные мануфактуры, — это вид неформальной экономики, при котором отдельные этапы производства распределены между различными домохозяйствами, при этом все домохозяйства взаимозависимы и в совокупности образуют типичную мануфактуру — пушной, рыбный, лесной промыслы и др.:

— Когда мы приехали в один из районных центров в Воронежской области, то увидели существенную разницу между уровнем доходов и уровнем потребления. И спустя пару дней в беседе с местными выяснилось, что, оказывается, жители вяжут пуховые вещи. Это промысел, в котором занято несколько десятков тысяч человек в Волгоградской и Воронежской областях. Там же у них существует оптовая ярмарка площадью около 2 га, где оптовики выкупают пуховые изделия. Причем они очень чувствительны к требованиям рынка, когда-то вязали платки, потом перешли на пуховые трусы.

Рассказывают, что они начали делать теплое белье для военных костюмов «Ратник», которые должны защитить наших солдат от всего. Но эти костюмы в Арктике не работают, там очень холодно. И вот жители Воронежской области удовлетворяют потребности армии, естественно, неофициально. Командиры частей, заботясь о своих солдатах, закупают на оптовом рынке это теплое белье, официально по бумагам это провести никак невозможно. В итоге получается очень интересная экономика региона.

Мы думаем, что в нашей стране много таких феноменов, которые частично известны государству, но по большей части — неизвестны. Именно благодаря таким феноменам наша страна выживает в условиях перманентной модернизации, реформ и всего прочего. У нас ведь 300 с лишним лет сплошная модернизация. Как прорубили окно в Европу, так полилось оттуда всякое. А народ приспосабливается, выживает.

Эти формы выживания очень интересны, мы называем их промыслами. И, в общем, мы пришли к выводу, что у нас промысловая страна, что у нас нет и не может быть государства, отделенного от рынка, демократии и ее институтов, в силу того, что экономическая жизнь организована принципиально иным образом.

По данным Росстата, доля теневой экономики составляет около 40% от ВВП. Но теневой сектор, к которому относится «дачная экономика», распределенные мануфактуры, отходничество имеют гораздо больший масштаб. Если бы наше государство было устроено так, как об этом пишут многие экономисты и социологи, то на нас очень сильно подействовали бы санкции и кризис. Если же посмотреть на то, что реально происходит, можно сказать, что страна не шелохнулась. Это значит, что она стоит на очень прочном фундаменте, образованном подобными формами жизнеобеспечения. Этот фундамент не описан и живет по своим законам. Государственные законы для него не писаны, поскольку для государства его не существует.
Чтобы выявить такие особенности жизни населения, нужно наблюдать. Причем важно наблюдать наивными глазами.Тут мы без зазрения совести используем студентов, вывозим их в маленькие города. По первому разу большинство студентов начинают болеть. Потому что контраст между сложившимся образом страны и тем, что он видят в реальности, оказывается настолько жестким, что их детская психика просто не выдерживает.

Состояние растерянности

Симон Кордонский отмечает, что с исследованиями и статистикой в нашей стране большие проблемы. Государство занимает позицию, как будто все уже исследовано и известно:

— Государство считает, что изучать в стране нечего, а нужно только менять. И доходы низкие, и социальная стабильность не очень, и отношения между регионами натянуты. На основании имеющегося знания, которые дают Росстат и академические институты, у нас проводятся реформы. У нас стране было примерно 50 разного рода реформ начиная с 1991 г., ни одна из этих реформ не привела к планируемому результату. Но власти это не смущает, они продолжают пользоваться той информацией и статистикой, которую им поставляют.

Мы же думаем, что у нас в стране ничего не описано. Нас мало интересует государство, нас интересуют формы поведения, которые люди вырабатывают, чтобы избежать государственной заботы о себе.

Вся концепция нашего правительства выстроена так, что государство заботится о людях, а люди настолько неадекватны, что их нужно заставлять принимать помощь государства. Люди, на самом деле, в полной растерянности.

Я обычно задаю два вопроса, которые вводят аудиторию в ступор. Первый: «К какой социальной группе вы себя относите?». И, вы знаете, очень немногие могут ответить. Представьте, что европейцу задали такой вопрос, он всегда знает, кто он такой, к какому классу относится. У нас же люди не могут себя самоопределить, они начинают какую-то архаику вспоминать, например, рабочий-крестьянин-служащий. Это группы, которые исчезли в 1991 году. У нас какая-то другая социальная структура, но никто не может ее описать, а значит, самоидентификации у людей нет.

Следующий вопрос: «В какое социальное время мы сейчас живем? Что у нас: капитализм, социализм, рабство, феодализм?» Ни в одной аудитории я не получил согласованного ответа на этот вопрос. Люди потеряны в пространстве, времени и социальной структуре.

http://www.dk.ru/news/u-nas-kazhdyy-chem-to-promyshlyaet-pochemu-gosudarstvo-ne-smozhet-kontrolirovat-samozanyatyh-237113608?fbclid=IwAR2Fmy_qvoEYXrnAUIV2ycbVYdLV6qtQmlRtODnputvV-L5U4DOtMazYDns
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 45 comments