Многое можно освоить, автовождение автомобилей и самолетов, садоводство, гаджеты, можно выучить иностранные языки и можно начать танцевать в группах активного долголетия, но нельзя расстаться с культурными навыками, полученными в детстве и в юности. Они не шагреневая кожа, они плотный плащ, укутавший нас и приросший поверхностным и тоже кожаным слоем. Кстати именно на этом разбиваются многие браки, на раздражении от непреодолимых бытовых привычек, на разнокультурье быта. Но я сейчас не о быте. Умер Карел Готт, которого я никогда не любила, как и многих тогдашних певцов, включая Пугачеву. Мы тогда все вдаряли по джазу, по гитарам, бардам, сигаретам и по спирту на клюкве. В нашем молодежном кругу классическую музыку мы оставляли старшему поколению, а эстраду дружно считали пошлостью. Не очень поддаюсь ностальгии и обычно не горюю о прошлом, но сейчас, слыша ту музыку, поражаюсь ее мелодичности, чистоте голосов и человечности текстов. Вчера СМИ много песен в исполнении Карела Готта крутили и я слушала их с удовольствием, правда я и Шнура слушаю, но это удовольствие носит несколько зоологический оттенок, хотя Шнур талантлив, уж точно не Настя гречка с ее Мама, прости, Ведь девочки не пьют, Девочки не курят, И девочки не лгут. Но, мама, прости, Я так хочу бухать, И если вдруг приспичит, То я пойду блевать. Тоже самое с литературой. Вкус, сложившийся в раннем детстве, где-то лет с семи-восьми видимо, когда я самостоятельно приступила к Конан Дойлю, Майн Риду, Дюма, Жюлю Верну и Стивенсону и все в прекрасных переводах. Должна с сожалением признать, что за исключением нескольких авторов (я говорю о русской и мировой литературе конца девятнадцатого, начала двадцатого века) та литература осталась в прошлом и не только для меня, но и новая не заняла ее место. Ритм жизни другой, пульс участился и дом Облонских очень далек, гораздо дальше, чем был в конце двадцатого века, хотя именно "Войну и мир" люблю, перечитывала не раз, последний раз сравнительно недавно. Новую литературу читаю, но вкусовые рецепторы не воспринимают. Не сказать, каких усилий, например, мне стоила "Маленькая жизнь" Ханья Янагихара. Кстати, это не относится к поэзии, она не устарела. А классика, как мне ни жаль и как ни неловко это говорить, осталась со мной и физически стоит на моих книжных полках, но это скорее якорь, фундамент, который не очень получается разглядеть в дымке прошлого и с трудом удается смонтировать с сегодняшними мыслями.