я по детективам.
Особенно плотно подсела в последние несколько лет.
Объясняю это расшатанностью моей нервной системы, не могу читать то, что сильно эмоционально воздействует, расстраиваюсь.
Игра сыграна, рефлексия отступила и ответы на вопросы кем быть, с кем быть и где быть, вопросы на которые мы подсознательно ищем ответа в книге, не волнуют.
Но и с детективами у меня проблема.
Лев Николаевич по слухам произнес фразу: "Я - Наташа Ростова".
При этом если и допустить, что сказанное действительно имело место, ясно, что автор, написавший мой любимый роман ни на долю секунды не представлял себя влюбленной дебютанткой на балу.
Как во всей настоящей литературе присутствовала отстраненность.
Между автором и его персонажем всегда должен быть люфт, в который может просочиться читатель, встроиться и ощутить себя сопричастным и автору и его героям.
В сегодняшней западной детективной литературе, а я читаю ее, произошло срастание автора и его героя-убийцы, автор влезает в его шкуру, задавая себе вопрос, что еще можно было бы проделать с человеческим телом увеличивая тиражи и каждый раз находит ответ.
Его герой не девушка на балу и не Пьер Безухов на поле боя, не сибарит Холмс с трубкой опия, не старушка мисс Марпл, бегущая от Альцгеймера с помощью логических задач и не Пуаро так озабоченный своими усами одновременно с поиском истины.
Сегодняшние герои маньяки и сегодняшние авторы в основной своей массе маньяки, вампирически упивающиеся кровавыми подробностями с мест преступления, со столов в моргах и выдержками из патанатомических отчетов.
Они не Данте, спускающийся в Ад, они создают в своих романах ад, вытаскивая его на землю, в гущу социума и упиваются созданным.
Оказаться сопричастным к полученному в результате их творчества продукту не хочется, да и последние нервы отвалятся, скрутятся в крошечную спиральку и уйдут в пятки.
← Ctrl ← Alt
Ctrl → Alt →
← Ctrl ← Alt
Ctrl → Alt →