Очень интересно наблюдать, насколько каждый человек узко специализирован, просто по анекдоту, каждый собирает свой пулемет, какие бы чертежи перед ним не лежали.
В данном случае получился не роман, а сценарий. В нем он неторопливо рассматривает старые семейные фотографии и я рассматривала их вместе с ним, листая, как кадры фильма под чуть ироничный голос диктора.
Поражает теплая отстраненность (удивительное само по себе сочетание) с которой он говорит о своей семье.
Без осуждения, с абсолютной объективностью, иногда с лёгким налетом гротеска, он плетет узор семейных воспоминаний, воспоминаний с чужих голосов.
Мне интересны отношения между людьми. Я иногда пишу о них.
Френды, встревоженные моим эмоциональным напором (мне далеко до отстраненности Бергмана), начинают спрашивать и утешать.
Но я редко пишу о себе, вы это знаете, так что мои посты это не откровения, а попытка обобщения виденного и пройденного, своих ошибок и чужих.
Отношения - логическая задача с нелогичным результатом.
Мы все с этим сталкивались. Сколько раз судьба прощала нам ошибки и сколько раз наоборот наказывала за адекватность.
Отношения внутри семьи это отдельная песня.
Читая Бергмана, вспоминала старые фотографии своей семьи, пожелтевшие, с лицами, которых никогда не видела и с лицами, которые помню уже совсем другими, постаревшими.
Вспоминала знакомые с детства истории с ними связанные.
Мы жили в коммуналке, в одной комнате, в самом центре Москвы, мама моя была общительна, а я любопытна, уткнувшись носом в книжку и навострив уши в своем углу.
Много метких замечаний и точных характеристик мне удалось услышать и автоматически запомнить.
Они всплывают эти штрихи, выскакивают как острые спицы из клубка пряжи, когда я изредка перебираю фотографии, не одна, руки не доходят, как правило, ассоциативно показывая кому-нибудь.
Подумалось, что не только будучи великим режиссером можно подняться над семейной историей с её драмами, намертво впаянными в контекст истории страны, с её персонажами, красивыми и не очень, добрыми и не очень, умными и не очень, везучими и не очень.
Наверное, каждый из нас при желании (было бы желание) может оглянуться и с теплой, чуть почтительной иронией, послать им благодарный взгляд, говорящий – да, были особенности личностные и особенности межличностные, но какое это имеет значение теперь, когда не осталось ничего, кроме моей благодарности.