Irin (irin_v) wrote,
Irin
irin_v

Народное

Дача у меня появилась пятнадцать лет назад, так сложилось.  До этого меня не интересовали мокрые дорожки, щелястые сортиры и укроп.  На  свои двадцать четыре рабочих  дня отпуска  я всегда находила крышу над головой вдали от родимого города.

Нашему дачному поселку  лет двадцать.  Давали его налопопам москвичам из крупнейшего издательства и работягам  с текстильного подмосковного комбината.

Когда я там нарисовалась, расклад сил был ясен. Все друг другу улыбались, но


москвичи  недолюбливали местных, а местные на дух не переносили москвичей.

Москвичи к моменту моего появления уже кое-как обустроились, используя свои столичные связи и  скудные накопления, поставили  щитовые  домики, сортиры, а наиболее удачливые  и  душевые кабинки,  пробурили скважины.

Местные к тому времени  возвели сараи для инструмента и  вскопали все, что вскапывается и не вскапывается, для чего  старые десантировались на огороды по утрам,  доезжая   на  раздолбанных  автобусах в теплой компании бывших   коллег и соседей,  а молодые   по вечерам на своих ржавых кастрюльках.

Их градообразующий  комбинат стоял и безработица цвела махровым  цветом.

Короче, москвичи уже пили чай с клубничным вареньем на террасках, а местные торчали  попой  к солнцу, лицом в землю.

За пятнадцать лет  почти сменилось поколение, те счастливчики, которые пробили свои участки через партком,   давно не работают, а молодежь их терраски и варенье не интересуют, да и не у всех она есть, эта молодежь. Домики пооблезли, души покосились.

Зато разрослись подмосковные кланы. Дети и внуки ткачих, слесарей, наладчиков, прядильщиц.

На их участках стоят здоровенные дома со всеми удобствами, бани, как игрушечные избы,  гаражи  отмечают границы газона и только стыдливо раскопанные грядки у забора и вдоль  проезжих дорог  напоминают старшим об их корнях.

При этом копают младшие, съезжаются всем миром на майские, набившись в джипы и кроссоверы,  поднимают  целину,  а старые потом  доводят до ума и поддерживают.

Мне скажут, что «Вишневый сад" об этом, тема не нова.

Но я не только о садах, я обо всех тех,  кто  у сохи и у штурвала.

Не вижу я этих лиц по телевизору, не слышу по радио. Все только финансовые аналитики с одинаковыми ранними лысинами и  политологи с одинаковыми следами пластики.

Есть американская мечта.

Была советская.

Советская  была  о том, что каждая кухарка сможет. И они смогли. Отгрохали вторую в мире державу.

Вся страна гордилась или делала вид, что гордится  хлеборобами, сталеварами, шахтерами,  ткачихами, полярниками, китобоями.

Я выросла, глядя на их лица на трибунах, слыша  несущуюся из приёмника их не всегда складно прочитанную речь, написанную за них  рифмоплетами.

Их сбросили со счета,  лишив замкадье мечты.

А они живут,  плюнув  на  кольца дорог, радуются, влюбляются и женятся, рожают, растят и учат   детей.

Хранят культуру, привитую их дедАм еще в тридцатых.

Они сказали свое слово в прошлое воскресенье,  придя тихим, но уверенным шагом. И не раз еще скажут.

А если  власть не  даст им  громко  говорить, то услышит их громкую поступь.

Это поняли еще народовольцы.

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 35 comments