Irin (irin_v) wrote,
Irin
irin_v

А на закуску мой любимый Джером

У меня есть подружка, вернее приятельница, работали вместе. Она была замужем  очень недолго, сыну было года два, когда она выставила своего умного, красивого и, как показала жизнь, удачливого мужа, который был моложе её лет на пять.

В развале её семьи и в её последующем одиночестве немалую роль сыграли две её соседки и одновременно близкие подруги.

Троица, положив детей спать,

проводила долгие вечера на кухне за кофе и сигаретами, впрочем как все мы в то время, только мы пили чай.

За распиванием кофе они обсуждали свою тяжелую бабью долю под мужским гнетом.

Утром, придя на работу, она пересказывала мне очередную беседу, ничего нового я не слышала, все одно и тоже, и каждый раз она добавляла, говоря о подругах - они входят в развод.

Я вяло говорила, что развод еще хуже и что клочья бороды на полочке в ванной вещь, конечно, непереносимая, но то, что её муж очень любит её и сына и очень о них заботится, несколько искупает его небрежность при бритье.

Мое бормотание не помогло, она вошла в развод и вышла из него свободной женщиной, муж даже оставил ей жилье.

Времени с тех пор прошло много, иногда она мне позванивает. Нет-нет и пожалуется на жизнь, пройденную в одиночестве.

Соседки её возможно продолжают входить в развод со своими мужьями, но отследить этот процесс трудно, один муж уже лет пятнадцать преподает в Лондоне и там же томиться его бедная жена, другой очень успешен в Стокгольме, в котором и его супруга несет почти наравне с ним тяготы шведского быта, почти, потому что она не работает, и на её долю выпадает трудная для женщины функция - трата денег.

Я вспоминаю эту историю каждый раз, когда вижу горящие глаза собеседника, уговаривающего меня или кого-то рядом с мной сделать нечто, чего он сам делать не собирается ни за какие коврижки.

Заварить кашу, как фокстерьер у Джерома, а потом устроиться в сторонке с невинным видом.

Бесконечные призывы валить отсюда напоминают мне изложенную историю. 

Призывают в основном те, кто валить не собирается, а тот кто действительно собирается, тихо сваливает без компании, компания в этом деле только помеха.

Джером К. Джером

"Вспоминаю один случай в вестибюле хэймаркетскогоуниверсального магазина, где множество собак поджидало своих хозяев, ушедших за покупками. Там были мастиф, два колли и сенбернар, несколько легавых и ньюфаундлендов, гончая, французский пудель (совершенно облезлый, но с кудлатой головой), бульдог, несколько болонок величиной с крысу и две йоркширские дворняжки. Они сидели терпеливо, благонравно и задумчиво. Мир и благопристойность царили в вестибюле, создавая атмосферу удивительного покоя, покорности и тихой грусти.

Но вот вошла прелестная молодая леди, ведя на цепочке кроткого с виду фокстерьерчика; она оставила его между бульдогом и пуделем. Песик уселся и с минуту осматривался. Затем он уставился в потолок и задумался,-- судя по его глазам, о своей мамаше. Затем он зевнул. Затем он оглядел других собак, молчаливых, важных и полных достоинства. Он посмотрел на бульдога, безмятежно спавшего справа. Он посмотрел на пуделя, чинно и надменно сидевшего слева. Затем, без всяких прелиминариев, без намека на какой-нибудь повод, он цапнул пуделя за ближайшую переднюю ногу, и отчаянный визг огласил спокойно дремавший вестибюль.

Найдя результат первого эксперимента вполне удовлетворительным, фоксик решил пойти еще дальше и задать жару остальным.

Он перескочил через пуделя и бешено атаковал колли, который проснулся, разозлился и немедленно вступил в шумную перебранку с пуделем. Тогда фоксик вернулся на свое место, схватил бульдога за ухо и попытался начисто оторвать его, бульдог, животное на редкость беспристрастное, обрушился на всех, до кого только мог добраться,-- он не пощадил и швейцара, предоставив тем самым симпатичному фокстерьерчику полную возможность беспрепятственно насладиться поединком со столь воинственно настроенной дворняжкой.

Людям, которые хоть сколько-нибудь разбираются в собачьем характере, нет нужды объяснять, что к этому времени все остальные собаки открыли военные действия с таким жаром, будто их жизни и домашним очагам грозила смертельная опасность.

Большие собаки дрались между собой; маленькие собачки тоже дрались друг с другом, а в свободные минуты кусали больших собак за ноги. Шум стоял ужасный, и вестибюль превратился в кромешный ад. Вокруг здания собралась толпа, и все спрашивали, не происходит ли тут собрание налогоплательщиков, а если нет, то кого убивают и за что? Чтобы растащить собак, были пущены в ход палки и веревки, а кто-то даже послал за полицией.

В самый разгар свалки вернулась прелестная молодая леди и схватила на руки своего прелестного песика (он вывел дворнягу из строя, по крайней мере, на месяц, и вид у него был теперь кроткий, как у новорожденного ягненка); она целовала его и спрашивала, жив ли он и что сделали с ним эти страшные, огромные, грубые псы, а он уютно устроился у нее на груди, и взгляд его, казалось, говорил: Ах, какое счастье, что ты пришла и избавила меня от этого позорного зрелища. "
Tags: ЖЖенская логика
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 65 comments