Irin (irin_v) wrote,
Irin
irin_v

Categories:

Немного сам себе противоречит, но читать все равно одно удовольствие:)

02.05.2013

Отар Иоселиани: Меняется время, и мерзости меняют маску

В начале этого года Отару Давидовичу Иоселиани исполнилось 79 лет. Мудрый возраст. В мире расшатанных ценностей есть огромный соблазн опереться на фундаментальное "что такое хорошо и что такое плохо" седовласых, неспешных, нешумных и, как сейчас говорят - немедийных, мудрецов-философов.

Отар Иоселиани родился в Тифлисе, но уехал тридцать лет назад во Францию из-за цензуры и снял там свои пронзительные фильмы о таких тонким материях, как любовь и одиночество, предательство и преданность. Начиная с отмеченных в Венеции "Фаворитов луны" (1984), "И стал свет" (1989) и "Разбойники. Глава VII" (1996) до работ последних лет - "Садов осенью" и "Шантрапы", пишет Дело.

- Отар Давидович, вы всегда открыто выражали свою политическую позицию. И при этом никогда не снимали политического кино. Почему?

- Снимать политические картины нет никакого смысла, даже если вам представят возможность делать это свободно. Политическое кино - оно на уровне памфлета. С памфлета начался весь коммунизм и большевизм. Сели ребята - Маркс и Энгельс - и написали "Манифест", начинающийся с того, что "бродит по Европе призрак коммунизма". Добродился... Принимать участие в этих играх не входит в задачи искусства.

- А в чем тогда стоит принимать участие?

- Постараться очень добросовестно и открыто сформулировать то, о чем мы все думаем. И если кому-то это удается сделать, как, например, в "Истории одного города" Салтыкову-Щедрину, то я, читающий это произведение, прихожу в восторг. Потому что он лучше меня сформулировал то, о чем я все время думал. Хотя это нельзя назвать аполитичным произведением. Но самое политическое произведение, если хотите, - это "Евгений Онегин". О том, как грустна действительность, как навязчивы правила, в частности, правила светского общества, как бессмысленно проходит существование человека.

- Согласны ли вы, что ХХI век циничнее, чем ХХ; что окончательно девальвируются такие ценности как благородство, порядочность?

- Мы наивно думаем, что вся беда пришла к нам сегодня, а раньше было лучше. А вы вспомните, что происходило с человечеством в давние времена: была инквизиция, было такое количество предательств. Все пьесы Шекспира - "Генрих VI", "Генрих IV", "Ричард III" - построены на невыносимых мерзостях и подлостях. Принц Датский Гамлет попадает в жуткую ситуацию вранья и не может этого вынести. Это было всегда.

Просто меняется время, и мерзости меняют свою маску. Ведь в каждую эпоху мерзости совершают по-разному. Приличные люди совершают приличные поступки тоже по-другому. Но и сейчас хорошо воспитанный человек не идет на сделку с совестью, старается не изменить тому статусу, который выработан у него с детства.

- А как воспитанному человеку дать отпор мерзавцу? Драться? Ваши герои, кстати, довольно часто пускают в ход кулаки...

- В детстве каждый мальчик должен драться. Но кулаком никого не исправишь. Рукоприкладство никогда не приводило ни к каким результатам.

Также как и проповеди церковные никогда ни одного мерзавца не исправили. Все они стоят со свечками в руках в церкви, а выйдя за порог, будут продолжать грешить и безобразничать. Конечно, церковь какую-то часть населения удерживает от неблаговидного поведения. Но не многих.

- Но это просто взгляд мизантропа?

- Знаете, есть такая пьеса - "Мизантроп" Мольера, с которой, кстати, скопирована почти вся сюжетная линия пьесы Грибоедова "Горе от ума". Как вы думаете, Гоголь - мизантроп?

- По-моему, что-то есть…

- А я думаю, нет. Иначе бы, когда он дал свою рукопись Александру Сергеевичу, тот бы не сказал такую фразу: "Боже, как грустна наша Россия". Это разные вещи. Кроме того, помните эпиграф к "Ревизору": "На зеркало неча пенять, коли рожа крива".

Мизантропия - это все-таки метод жить на свете, а не презрение к человечеству. Хотя Вольтер утверждал, что человек - это страшное существо. Но в его пьесе "Кандид" есть фраза: "Все к лучшему в этом лучшем из миров". Он считал, какие бы кровопролития, истязания, пожары не происходили - все к лучшему.

Так устроен мир, что нам не хватает времени, чтобы прожить длинную жизнь и, в конце концов, убедиться в том, что все те дурные поступки, которые мы совершили, были напрасны. Жизнь слишком коротка, чтобы дожить до старости и что-либо понять.

- Разве с возрастом не приходит мудрость и человек не становится терпимее и добрее?

- Да, многие думают, что пожилые люди благородны и мудры. Но имейте в виду, очень много мерзавцев среди стариков. Поверьте мне, старость не означает ни мудрость, ни благородство.

- А чем вы бываете разочарованы в людях больше всего?

- Создана целая система передачи из поколения в поколение понятий о добре и зле, понятий о благовидных поступках и неблаговидных. Это называется воспитание. Человек не рождается мерзавцем, он просто бывает дурно воспитан.

Все-таки на этом свете есть очень много порядочных людей. А те, что совершают неблаговидные поступки... так лучше не иметь с ними дело, не знакомиться. Я за ними издали наблюдаю.

Есть люди, закореневшие в том, что жить надо так: хапать, жульничать, безобразничать, обманывать, двуличничать, стать вельможей, иметь отношение к власть предержащим, потом им изменять, вступать в партии. Есть такой метод жизни на свете. Но для каждого есть понятия "мы" и "они". И лучше, чтобы "они" как-то параллельно жили и нас не касались.

- Что в этой жизни страшит вас больше всего?

- Боюсь той угрозы, которая над нами всеми висит, особенно над нашими близкими.

Чем провинилась вся интеллигенция России и Украины, чем провинился украинский крестьянин, когда настал Голодомор? Откуда возникли большевики? Мне кажется, что это какое-то дьявольское наваждение. Потом все кончилось, все поняли, что эти жертвы были ни к чему. Серп и молот заменили на немножко ощипанного двуглавого орла, и все как будто вернулось на свои места. Но не вернулось. Уже что-то потеряно на веки вечные. Это был тонкий слой зарождающейся интеллигенции в Украине, России, Грузии - их сдуло всех. Ленин просто посадил всех ученых и мыслящих людей на пароход и отправил за границу. Он так и назывался - "философский пароход".

- По-моему, человеческие взаимоотношения глобально изменил Интернет. Приходит усталый человек домой и погружается в Facebook общаться… Вы чувствуете влияние Интернета?

- Вряд ли шахтер или бурильщик открывает Facebook. Но если говорить о молодых людях… В этом весь ужас: они перестали читать, перестали слушать музыку, я не говорю о клипах и безобразии. Моя правнучка говорит: "Я не буду смотреть "Дон Кихота" (я хотел ей показать старый фильм Козинцева), мне бабушка все рассказывала - а она его даже не читала". А внук однажды сказал: "Ну и что, что есть роман "Война и мир", есть же два фильма, я их просмотрел".

Ужас в том, что когда вы просмотрите фильм, то в вашей памяти так и останется тот Пьер Безухов, что сыгран Бондарчуком. Читать книжку уже невозможно. Потому что перед вашим взором будет появляться физиономия актера, которая подавит тот образ, который писатель вам адресовал.

- То есть, вы категорически против экранизаций? А какую считает самой неудачной?

- Если взять самые безобразные примеры, то это экранизация "Мастера и Маргариты". Надо же осмелиться перевести такой чудный и загадочный текст в кино. Как они могли снять, что она взяла желтые цветы, вышла на улицу и решила, что если она его не встретит, то все… "Но любовь выскочила перед ними, как разбойник с ножом в руке" - как это снять, объясните, пожалуйста. Это надо прочесть. А так будет идти дама с цветами, будет идти Мастер в шапочке. Он на нее посмотрит, она на него посмотрит, и никакой "бандит с ножом в руке" не выскочит. Как вы снимете такое: "Последняя ночь перед Рождеством прошла. Глянули звезды, месяц величаво поднялся на небе, посветить добрым людям и всему свету, чтобы всем было весело колядовать и славить Христа"…

- Существует ли для вас в творчестве понятие "национальное". Например, чем интересно для вас национальное украинское кино, или российское, или французское?

- Что такое национальное кино? Я думаю, что такого не существует.

- Уже не существует?

- Я думаю, что и не существовало никогда. Есть русская литература. Это период, который начинался с Пушкина, Гоголя, Салтыкова-Щедрина, Достоевского, Толстого и дошло это все до нашего времени, когда появился Михаил Афанасьевич Булгаков. Дальше пока что ничего. Есть очень талантливые люди в России: Евгений Попов, Андрей Битов. Наверняка есть какие-то писатели в Украине. Но это уже не та духовная пища, которая необходима обществу.

Сейчас дети растут неграмотными, а если неграмотные - то глупые, а это значит - мнимая свобода самовыражения. И вся желчь и злоба - фальшивые. А не очень разумные и понятные предложения и дискуссии на предмет того, как переустроить мир, кончаются плохо.

Национальное искусство - это искусство, основанное на очень редком в наше время явлении, когда навыки жить на свете и традиции передаются из поколения в поколение. Когда прервалась нить, соединяющая поколения, то говорить о национальной культуре уже бессмысленно.

Камбоджа, например, была изысканнейшей, рафинированной страной. А коммунисты, придя к власти, стали уничтожать всех традиционно мыслящих людей, чтобы превратить их в быдло. Потому что цель любой революции - всех уравнять.

Есть такое понятие - прокрустово ложе. Это инструмент пытки. Тот, кто был короток, того вытягивали, кто длинным, того сокращали. Ложе непонятных размеров, но по-философски звучит страшно - надо всех довести до одного размера. А когда всех доводят до одного уровня, исчезают сказки, былины, песни, понятие уюта, смысл сидения за столом, исчезает общение с бабушкой, исчезает все, что является продолжением традиций.

- Но ведь было сильное грузинское кино, сильное украинское в 60-70-х…

- Это был миф. Это была такая установка большевистская - называлась "дружба народов". Были такие олимпиады: приезжали в Москву башкиры, грузины, украинцы, эстонцы и танцевали, горланили свои песни - это называлось "культурная олимпиада". Показуха все это. Вы и сейчас можете в Украине набрать группу людей, которые спляшут гопак и споют, кто что помнит, какие-то остатки дивных украинских песен. Но это не культура.

Даже не культура, если Ростропович пилит на виолончели или Рихтер играет на фортепиано, а весь зал сидит и притворяется, что все это слушает.

- Не самое плохое, как по мне, притворство...

- Когда зал не может сделать то же самое, что делает солист (возможно, гораздо хуже, но то же самое), тогда он уже и не слышит ничего. А особенно плохо, что во время чтения человек не воспринимает текст. Если появляется в культуре деление на исполнителей, привилегированных, и массу, которая их слушает, раскрыв рот, это не культура, это упадок.

Когда писались произведения Еврипида, Софокла и Аристофана, они писались для жителей Афин, где создавались театры. И эти пьесы были о том, о чем каждый из зрителей думал, что у каждого наболело. Поэтому общение со сценой было на болезненные вопросы.

Почему, кстати говоря, брехтовский театр пользовался громадным успехом в Германии? Это был тот интеллектуальный язык, на котором говорили все. Куда исчезло национальное искусство Германии? Появился Моцарт, Гайдн, Бетховен, Глюк. Но масса была темная. Отсюда возникли и нацизм, и фашизм. Если бы была культура, этого не возникло бы.

- Вы не снимаете знаменитостей. Для кого бы сделали исключение?

- Ни для кого… Депардье снимается 18 раз в году - пусть себе снимается. Или Жюльет Бинош, или Катрин Денев, или Даниэль Отей, который снимается без остановки… В такого рода фильмах, какие снимаю я, им делать нечего. И потом, актеры - они же очень капризны. Знаменитости, во всяком случае. Представьте себе, приедет к вам на киевскую студию Мадонна. Что вы с ней будете делать? Я, например, знаю, что Катрин Денев ходит с двумя парикмахерами, и ее прическа занимает очень много времени. Это невыносимо.

- Если сравнить кинематограф прошлого с тем, что мы видим сейчас - он другой?

- Раньше было французское кино, индийское, шведское. Был Бергман, Феллини, Савченко, Довженко, Барнет. Была французская школа: Рене Клер, Жак Тати, Абель Ганс, были чудные деятели. Но все это исчезло наравне с исчезновением литературы, и все стало одинаково. Почему в Чехии не появляется ни одного писателя, равного Гашеку? Может, потому что нет Первой мировой войны, нет Швейков? Нет, Швейки не исчезли, но исчезла литература. А появилось что-то совсем другое: блоги, общение через какую-то неслыханную брань. Я не думаю, что кино не возродится, но возродится оно в какой-то другой форме.

Отсюда

Tags: X X век
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 37 comments