Irin (irin_v) wrote,
Irin
irin_v

Тормозим

ВЕДОМОСТИ
Стагнация стала нормой российской экономики


Основные причины: реальные

Российская экономика последних 20 лет оказалась такой же административной, как советская, говорил руководитель Экономической экспертной группы Евсей Гурвич в эфире «Эха Москвы»: «Советская экономика была достаточно примитивным механизмом: она умела работать в одном режиме — перерабатывала нефть в ракеты и массовое строительство. Мы нефть умеем перерабатывать частично в виллы, заграничные счета, частично в автомобили импортные, смартфоны и проч. Советский механизм не сломался — он остановился, потому что кончилось горючее. И сейчас кончилось горючее. Механизм не может в отличие от живого организма сам по себе развиваться, совершенствоваться».

Оживить экономику может конкуренция, но только не за бюджетную поддержку и не с государственными компаниями, как происходит сейчас. Фундаментальные причины торможения России — низкая производительность труда и низкое качество инвестиций — просто не могут быть решены традиционными экономическими стимулами, отмечает Наталия Орлова из Альфа-банка. Тем более ни бюджетную, ни денежно-кредитную политику нельзя назвать дестимулирующими, считает она: напротив, с учетом средств Минфина и ЦБ доля государства в активах банковского сектора составляет 9% — это втрое больше, чем в еврозоне.

Несмотря на рост доли инвестиций в ВВП с 15% в 2000 г. до нынешних 23%, возрастная структура основного капитала остается достаточно старой, отмечает Орлова: средний возраст производственных активов — 15 лет. По данным Центра конъюнктурных исследований Высшей школы экономики, 60% машин и оборудования в промышленности — старше 10 лет, а основной целью инвестиций 70% предприятий остается замена изношенной техники и оборудования. При этом в строительстве до кризиса половина инвестиций была направлена на ввод не производственных, а торговых площадей, подсчитала Орлова,а планируемые объемы строительства торговых площадей на 2013-2014 гг. в России больше, чем в Германии, Италии, Великобритании и Нидерландах, вместе взятых. Нехватка инвестиций усугубляется оттоком капитала из частного сектора. Здесь ситуация в России тоже противоречит тенденциям на других развивающихся рынках, где наблюдается приток из-за проводимой мировыми центробанками политики количественного смягчения, пишет S&P. Пессимизм правительства передался внутренним инвесторам. По данным HSBC, по итогам ноября индекс деловой активности в России даже немного превысил средний для развивающихся рынков показатель, однако ожидания и прогнозы компаний в отношении динамики собственного выпуска в следующие 12 месяцев падают с января, к концу года став наихудшими среди группы развивающихся стран.

Из-за недоинвестирования производственная загрузка за два посткризисных года достигла максимума. При исторически минимальной безработице это означает, что рост экономики достиг своего потолка: ускорение требует создания новых производственных мощностей и повышения производительности труда. Несмотря на то что по количеству часов работы на душу населения Россия — один из мировых лидеров, она сохраняет многократный разрыв с развитыми странами по производительности труда. При 1000 часов работы в год на душу населения Россия производит за час 39% от аналогичного показателя США, тогда как, например, Чехия «работает» в 1,2 раза меньше, производя за час в 1,2 раза больше, чем Россия. Причина — в разрастающемся, но неэффективном госсекторе.

В 2000-х вместе с ростом цен на нефть начала расти и осваивающая нефтедоходы бюрократия, говорит Гурвич: чтобы получать свою долю рентного пирога, она воздвигала барьеры для входа на рынок. Одновременно росло силовое давление на бизнес — таким способом силовые структуры также добывали свою долю нефтяной ренты. После того как рентный пирог стал уменьшаться, армия бюрократов и силовиков продолжила заниматься привычным делом с дополнительным рвением. «Нам нужно развернуть эту тенденцию, т. е. фактически демонтировать наследие 2000-х гг. Без этого никакие отдельные меры не помогут», — убежден Гурвич. В сравнении с 2005 г. занятость в госсекторе выросла более чем на 10%, производительность труда в нем за тот же период снизилась почти на 10%. Предприятия крупного, среднего и малого бизнеса за тот же период занятость сократили, а производительность повысили: помимо госсектора общий рост занятости в экономике обеспечивает теневой рынок труда (см. инфографику). Из 72 млн работающих россиян каждый четвертый занят в госсекторе, а с учетом госкомпаний — двое из каждых пяти и почти каждый третий трудится в сером. Бизнес же расширять штаты заставляют рост бюрократизации и постоянно меняющиеся правила игры — приходится тратить много времени, например, чтобы отбить НДС, рассказал председатель совета директоров компании «Дымов» Вадим Дымов. Огромное количество высококвалифицированных специалистов вынуждены бегать по судам, посетовал он. Слабость политических и экономических институтов сдерживает конкурентоспособность экономики, констатируют аналитики S&P: «Если Россия не улучшит условия ведения бизнеса, она не сможет увеличить приток инвестиций».

Большие социальные обязательства правительства перед бюджетниками, госслужащими, пенсионерами — главный ограничитель реформ, полагает Орлова: социальные издержки смены текущего социально ориентированного курса слишком высоки. А значит, рост ВВП в ближайшие годы так и останется не выше 1,5%.

Удивительное спокойствие, с которым Кремль воспринял официальный прогноз правительства о фактическом сохранении стагнации на протяжении следующих полутора десятков лет, означает, что прежние приоритеты экономической повестки дня претерпели важные изменения, заключает Владимир Тихомиров из ФК «Открытие». Из нее удалено все, что могло бы дестабилизировать социальную, экономическую и политическую ситуацию, — приватизация, дебюрократизация, либерализация политической системы и системы судопроизводства и т. д., перечисляет он: «Вместо этого приоритетом Кремля, похоже, стало сохранение стабильности, даже если она потребует экономической стагнации». Страх перед новой волной мирового кризиса служит еще одной «защитой от реформ», заставляя Кремль повременить с ресурсоемкими преобразованиями, полагает Тихомиров: прошло больше года, с тех пор как Путин предложил использовать ФНБ для капвложений в инфраструктуру, но ни копейки так и не было потрачено.

Однако стагнация сокращает доходы бюджета: в этом году Минфин недосчитался 0,5 трлн руб. запланированных доходов плюс еще 0,3 трлн руб. недополучил из-за срыва приватизации; а региональные бюджеты, столкнувшиеся с падением доходов при требовании федерального центра наращивать социальные расходы, — на пути к дефолтам, предупредило S&P. Все это усложнит отношения Кремля с электоратом и региональными элитами, считает Тихомиров. Неудивительно, что, как только ограниченность финансовых ресурсов федерального центра стала очевидной, начал распространяться региональный и этнический национализм, заставляя власти все чаще использовать авторитарные методы, отмечает он: «В следующем году в дополнение к углубляющимся региональным проблемам мы, вероятно, увидим ухудшение социальной ситуации на общероссийском уровне. Нужно учитывать последние инициативы властей по заморозке зарплат в госсекторе, сокращению рабочих мест, расходованию пенсионных накоплений, повышению налогов на недвижимость и стоимости коммунальных услуг. Это означает, что риски для внутренних инвесторов продолжат расти, социальная ситуация станет менее стабильной и база поддержки Кремля сократится».

Tags: Экономическое
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 9 comments