Irin (irin_v) wrote,
Irin
irin_v

Пусть живет и у меня

ИСТЕРИКА КАК НОРМА ЖИЗНИ
Алексей Герман-мл.

13 января 2014

Я верю, что старший Фарбер был посажен несправедливо.

Но это не отменяет глупости произошедшего, когда сын бросил мешок звезд c погон на землю, а отец по ним прошел.
Понятно, что это произошло в момент выхода на свободу. И вряд ли я могу понять ужас, через который прошла семья, но давайте вспомним, например, Королева. Измученного и переломанного пытками, выжившего, а потом все-таки совершившего великое.

Разве его ненависть относилась ко всем людям в форме?
Ведь нет.

Я думаю, что очень симпатичная мне семья Фарберов должна извиниться.
Не перед мучителями, а перед огромным количеством невольно задетых людей. И это будет правильно. По-моему, усталый, измученный страхом за отца сын просто не подумал. А должен был. Это был эффектный жест. Но зачем? Для медиа? Для социальных сетей?

Прадеда у меня расстреляли, бабушка сидела, дед был объявлен космополитом.
В войну погиб другой дед, получивший ордена и прошедший её почти всю.

Наверное, им бы никогда не могло прийти в голову топтать офицерские звезды.
У нас в стране слишком много солдат и офицеров гибли и гибнут, честно исполнив свой долг. К ним надо иметь уважение. И я с трудом представляю, например, Солженицына, который совершил бы этот поступок. Да, звезды на погонах носят и подонки, но их меньшинство. Да, и везде их хватает. Подонков.

Наша жизнь выстроена по принципу медиа-героев, которые в реальности часто просто обыкновенные люди.
Это медиа творят из них потом титанов и заставляет их самих соответствовать плотности информационной среды. Меняет их. Превращают встречу сына с отцом в шоу, в котором реальные люди начинают играть роли. Симбиоз. По своему довольно гадкий.

Но забудем о Фарберах (но не о сложностях их судьбы).

Мы живем в сериале.
В выдуманном мире. В этой реальности узницы всегда абсолютно мудры и благородны, принцы-узники, когда обретают свободу, должны непременно всех от всех спасти, учитель должен выходить из заключения непременно в костюме мушкетера, а симпатичные писатели должны обязательно наставлять и поучать о чем-то далеком абстрактном и непременно прекрасном.

Все защищают заключенных и никто не просит денег у Ходорковского.

Это требования среды.

Мы живем в «городе женщин».
Населенном принципиальными институтками за сорок. В этом городе любят и ненавидят страстно и мелодраматично. Все от всех ожидают предательств, подвигов, подлостей, геройства, перерождения. Ожидают сюжетных поворотов.

Приветствуется и амнезия, за которой следует катарсис.
Все ждут неожиданных встреч и словесных дуэлей. Важна и внешность, вот будь Мохнаткин похожим не на Мохнаткина, а на артиста Козловского, то ух, что бы было, а так пшик. Попереживают и забудут.

В этом мире не очень любят все не совсем холеное.
Например, замечательного писателя Лимонова. Он, видимо, из какой-то другой программы. В этом мире ничтожное и жалкое приобретает масштаб катаклизма. Выходка Охлобыстина, Хасиса и Малиса раздувается на всю страну. Печально, конечно, что еврей у нас какой-то мелкий совсем пошел, но это уже другой разговор. Это главная новость дня. Все обсуждают. Потом выступают, потом комментируют. Медиавзрыв. Трагедия, ужас, Моисев уже почти едет в Воркуту. А ведь события нет. Просто затяжной кризис среднего возраста у артиста или кракозябра одной американской компании, рекламная компания.

Почему истерика стала нормой жизни?
Мы, как нищие, которые демонстрируют свои фурункулы, пространство немедленного действия ради действия.

Может, имеет смысл почитать Шаламова, Солженицына, Асафьева.
Как-то масштаб сопоставить. Личностей и событий. Закрыть глаза и подумать, что не так?

А пока у нас только развилось редкое умение нашей интеллигенции вызывать аллергию у себя самой.
И дикая тоска по чему-то действительно живому.

К слову.
Современный Питер – модель нашей жизни. Не Москва с насыщенной политической жизнью. Призывами, контрпризывами. Спорами писателей. Митингами. Отставками. Судами. Приемами и банкетами. Бульварным кольцом. Надеждами, идущими рука об руку с отчаянием. Прекрасными высокопарностями, наивностями. Степенной трезвостью ума, которая вроде бы лекарство, но, может статься, и плацебо. Ожиданием тридцать седьмого и отсутствием веры в возможность его повторения. А Питер. Слякотный город. Город мелких дрязг. Великий город областной судьбы.

Мы вступаем сейчас в иную эпоху со смущенным разумом, распятые между равновеликими прошлым и будущим.
Вступаем почти без авторитетов, ведь последние авторитеты поссорились и кусают друг друга за пятки. Вступаем в эпоху, вроде бы вооруженные опытом истории, и сами того не замечаем, как пристают к нам истлевшие сюртуки предшествующих поколений. И не понять, где мы, а где они. И не играем ли мы в их жизнь, или это уже и есть их жизнь.

Наступает эпоха определенности бытия и дефицита единых смыслов.
Хорошая или плохая, но эта эпоха вберет в себя часть нашей жизни. Бессчетные дни и ночи. Снежные зимы, небольшие оттепели, жару, талый снег.

Это будет эпоха маленьких начальников, которые будут стараться казаться большими.
Медиа городничих. Раздувающих себя якобы патриотическими скандалами защитников всего на свете от всего на свете.

Конечно, не только они одни будут определять время. Оно будет разным.

Так вот, если мы хотим остаться собой, сохранить достоинство наедине с собой, то мы должны понять, что достоинство – понятие бескорыстное и не всегда медиапривлекательное.
Власть медиа, медиазависимость разрушает ту хрупкую общность, которая осталась. Интеллектуальный эксгибиоционизм онлайн, суета, понимание, что все возможно опровергнуть немедленно - вредны. Все - цифровой пар. Пар, в котором постепенно исчезают понятия хорошо и плохо. Истерическое пространство.

Мы забыли, что русская интеллигенция — это не стадо престарелых женщин с идеями, не «город женщин», не страница в социальной сети и много френдов, а все-таки набор морально-нравственных норм.
Мне так думается. Если кто-то претендует на роль моральных камертонов общества, то извольте ими быть в реальном мире, а не виртуальном. Не покупайте проституток, не юлите, не делайте глупостей и гадостей, уважайте людей вне пределов Москвы и Питера, уважайте офицеров, которые честно служат, уважайте и их мнение, хотя бы раз попробуйте сделать что-то полезное не в фейсбуке, и многое другое. Сколько можно выяснять отношения, оскорблять друг друга? В этой истерической экзальтации забываются смыслы. Не надо топтать «звезды с погон». Это стыдно. Это начало финального распада. Даже, если это нужно медиа. Медиа Богу.

И еще: мы сто лет будем спорить.
Западники, почвенники, демократы (к коим я себя причисляю), державники, все со всеми, но истина состоит в том, что умные и честные есть во всех лагерях, как и дураки с жуликами. И нет ни у кого патента на истину. Мы все разные, у нас огромная и сложная страна, и много идиотов с прямо противоположными идеями, и демократический идиот – не меньше идиот, чем идиот патриотический. И это надо признать.

Сейчас распад идет изнутри.
Это распад обманутых ожиданий и пустых слов, переданных двоичным кодом. Выдуманных, контрафактных политиков. Усредненное останется усредненным, глуповатое глуповатым, скандальное скандальным. Моральным авторитетом у нас не будет герой имени «Эха Москвы», имени «Фэйсбука» или газеты «Взгляд». Им может быть только тот, кто объединит ожидания хотя бы части огромной и разной страны. Тот, кто найдет реальную опору, которая у нас теперь лишь цифровая. Тот, кто не позволит медиа формировать себя.

Я не уверен, что Обама хороший президент, я по-разному отношусь к Америке, но когда-то, в эпоху надежд, он сказал речь прекрасную и абсолютно живую.
Аналоговую.

У нас бы так.
Вот ее финал:

«Да мы можем.
Эта вера была заложена в основополагающих документах, которые продекларировали и определили судьбу нации.

Да мы можем.
Это шептали рабы и противники рабства, которые шли по тропам в самые темные ночи на пути к свободе.

Да мы можем.
Это пели иммигранты, приехавшие с дальних берегов и первопроходцы, шедшие на Запад против условий, которые их не прощали.

Да мы можем.
Это объединило рабочих в союзы, женщин, добившихся избирательного права, Президента, выбравшего Луну нашей следующей целью, которую мы должны покорить, и Короля, который взял нас на вершины и показал нам дорогу к Обещанной Земле.

Да, мы можем для справедливости и равноправия. Да, мы можем для новых возможностей и богатства. Да мы можем вылечить эту нацию. Да, мы можем изменить этот мир в лучшую сторону. Да, мы можем.

Итак, завтра мы пойдем с нашей компанией на Юг и на Запад; мы узнаем, что страдания текстильных рабочих в Spartanburg не отличаются от проблем посудомойки в Las Vegas; что надежды маленькой девочки, которая ходит в тесную школу в Dillon такие же, как и у мальчишки, который учится на улицах в LA; мы будем помнить, что что-то происходит в Америке; что мы не разделены, как предполагают наши политики, что мы одна нация, и вместе мы начнем следующую великую главу американской истории с тремя словами, которые будут звенеть от побережья к побережью; от одного моря до другого сияющего моря - Yes. We. Can. - Да. Мы. Можем».

Ссылка:
http://echo.msk.ru/blog/agermanml/1237022-echo/?fb_action_ids=813413578672692&fb_action_types=og.recommends&fb_source=other_multiline&action_object_map=%5B208910879297414%5D&action_type_map=%5B"og.recommend
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 42 comments