Irin (irin_v) wrote,
Irin
irin_v

У меня немного другие воспоминания

У нас и в домах родительских друзей все было проще.

Буржуазную сервировку  еще пытались сохранить, но по сути  ни у кого  это не получалось.  Все было  продано,  проданное  съедено, а не проданное украдено.

Поэтому сервировка   в разных домах была разная и  штучная, две серебрянные ложки или один нож, или красивая лопаточка для торта, а уж если  кузнецовское  блюдо, то без  салатницы, а уж если салатница, то без соответствующих ей тарелок.

Одеты они действительно  были хорошо, мужчины в свой единственный   костюм, а женщины в единственное платье.  Из года в год в одни и те же. Новый костюм гостя был радостным  событием для всех присутствующих.

И дети сидели за столом, а куда их девать было, детей этих в единственной комнате коммунальной квартиры.

И с едой было не столь пышно, как у автора,  хотя народа  звали много, но  без изысков, пекли, покупали у  Елисеева  жирную ветчину, другой не было, сыр,  шпроты,  крутили  оливье.

Моя мама запекала  телятину и подавала холодной  с запеченной в   духовке  картошкой. К чаю пекла кекс и покупались пирожные в Столешниковом по 22 копейки.  Там всегда стояла очередь на улице.

В других домах жарили кур, отбивные. И все те же  пирожные из Столешникова к чаю.

В целом ассортимент был  невелик  и жрали кушали, как мне кажется,   не столь обильно,  как сегодня.

Сборы были редки, по большим праздникам, но  соблюдались неуклонно.

И все-таки, несмотря на различия,  легкую  грусть  воспоминания  этого автора навеяли.

"Это были люди особой закваски. Они выросли в голодные двадцатые. В начале тридцатых они пошли в ВУЗы, потому что знали, что только так они смогут подняться из бедности.

Потом пришла война


и поломала все их планы. Они не были особыми героями. Но четверть века назад они победили, потеряли почти всех близких, и сами остались живы, чему удивлялись потом чрезвычайно.

Все это время после войны они тяжело и честно трудились и были уверены, что они заслужили теперь хорошую жизнь.

Знаете, у них была какая-то особая стать. Они были подтянуты. Они хорошо танцевали. Они умело ухаживали за женщинами.

У них, кстати, была удивительно правильная интеллигентная речь, несмотря на провинциальное происхождение.

И все эти многотомные собрания сочинений они, между прочим, честно прочитали. Могли за столом декламировать Лермонтова, Есенина, или Некрасова. Симонов был им свой, его стихи были частью их жизни.

Они приходили хорошо одетые. В костюмах мужчины. Жены их – с высокими прическами, в хороших платьях. Мужчины отодвигали своим дамам стулья, усаживали их. Потом уже садились сами.

Интересно, что должно случиться, чтобы мы снова начали подавать суп в супнице?

Дети наши, еще более торопливые, чем мы, точно не станут.

Может быть, внуки?

Сейчас этих людей из семидесятых нет уже в живых.

Остались только мы.

Которые сами были тогда детьми.

Которых родители не пускали тогда за стол, потому что это было для нас не полезно.

И я, знаете, когда принимаю нынче гостей, нет-нет, да и скажу особый тост за детей. В том смысле, что давайте выпьем за них.

Чтобы им было потом, что вспомнить и о чем всплакнуть. Потому что, когда мы умрем, они будут сидеть за этим столом после нас."


Полностью здесь:
http://www.pravmir.ru/kogda-v-nashih-servizah-byila-supnitsa/

Tags: X X век
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 54 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →