Irin (irin_v) wrote,
Irin
irin_v

Categories:

Между нами девушками

Мамина двоюродная тетка,   я  помню ее очень пожилой.

Говорили, что в молодости была красивая.  Наверное, утраченная красота сквозила сквозь тонкость черт.

Я ее побаивалась и сильно недолюбливала,  я вообще четко в детстве расставила акценты и выделила приоритеты, теперь меня  это  удивляет. И что только  в головах у этих детей?

Видела я ее редко, потому как жили они в Ленинграде. Её муж преподавал там в Военно-медицинской Академии, профессор, заведовал кафедрой.  Вот ему и достались все  детские восторги, отпущенные  мне на всю  их семью.

В заметенной  снегом шинели, в папахе, высокий, статный, красивый, с седой  бородой и ярко голубыми глазами, с шутками, прибаутками и детскими книжками.

Он  сразу заполнял  радостью  всю нашу небольшую комнату.

Каждый его приезд был праздником.

Но пока они сидели в Ленинграде, им тихо перемывали кости здесь.

Наша  единственная комната и моя  обманчивая тихость в углу с книжкой  позволяла мне  слушать
разговоры мамы с бабушкой и уж не помню с кем еще.

Обсуждался их брак. Ранний предреволюционный брак, чуть ли не в восемнадцать лет, брак студентов медиков.

Говорили, что она его очень любила и он ее любил.

Говорили, что она его всю жизнь  безумно ревновала и что он давал поводы для ревности.

Говорили и своей удивительностью этот факт запал в память, что она устроила скандал на его работе.

Они шептались и качали головами, я прикрывала  книжкой хлопанье своих глаз, еще бы,  сериалов тогда не было, а окружение мое было малость суховато, шипеть шипели, но сцены ревности прилюдно не устраивали.

Вчера мне пришло в голову, что  видимо  старый  джентльмен, покоривший  мое  юное сердце  в метро и мамин дальний дядька, или кем он ей  приходился, это наверное  один типаж, типаж блестящих мужчин, не утрачивающих этот блеск с возрастом. Редкое качество и, как   говорят мои френды, врожденное.

Во втором классе на зимние каникулы мы с мамой поехали к ним в гости.

Они были бездетные, говорили, что она не могла иметь детей и мой приезд был для них нарушением привычного ритма.

 Огромная квартира на углу  Невского, огромный кабинет, огромный письменный стол с настоящим арифмометром:)

Они затарились  всякими билетами на всякие престижные елки, но с елками случился облом, я быстренько,  как это принято у детей в самые неподходящие моменты, слегла с гриппом. Зато  ко мне прибыл какой-то ленинградский светила, который меня осмотрел и велел маме перестать кормить меня манной кашей на завтрак, если она рассчитывает когда-нибудь выдать меня замуж. Я до сих пор благодарно вспоминаю его лысину, а мама  была  совершенно обескуражена, и то понятно, что может быть проще, чем сварить манную кашу в ковшике. Бррр...

Да, вспомнила  экзотическое, мне  приготовили  шоколад, возможно  в их детстве  принято было поить детей шоколадом. Я отхлебнула и это был первый и последний  глоток королевского напитка в моей жизни.

Видимо мы все-таки не сильно нарушили их ритм, там все время толкался народ,  его коллеги, тетка вытряхивала вкусные консервы, а он открывал всяческие бутылки с пятью звездочками на этикетках.

Обалдеть, всюду  были звезды, звезды на погонах, звезды на бутылках.

Каникулы были дивные, несмотря на болезнь, в Эрмитаж мы все-таки дважды ходили, небось там я этот грипп и подцепила:)

Уезжая, я дала волю своему дивному характеру и ревела, прижимая к себе одного из двух  их  котов, упрашивая дать мне его с собой.

 Все впали в ступор, но он, как всегда нашел нужные для рыдающей  женщины слова  и обещал мне кота привезти, предварительно купив корзинку, как же в поезде и без корзинки,  без корзинки в вагон  не пустят(:

Впоследствии я  легко простила ему  этот обман, наверное, как и многие другие  влюбленные в него  женщины:)

Он ушел из жизни  на бегу, возвращаясь  из санатория, в поезде сказал, Люсик, что-то мне нехорошо, сходи, пожалуйста к проводнику, попроси чая.

Чая он не дождался.

Она пережила его лет на двадцать с лишним, оказалась долгожителем.

На первом курсе мы с подружкой поехали в Ленинград, я остановилась у нее.

 Нет, может быть она и была когда-то красива, но недоброта ее лица и жесткость ее характера сильно снижали качество отдыха.

Жила  она  прошлым, сохраняя все, как было при нем. Но мрак опустился на их дом, тишина и мрак.

И вот что меня поразило, она все время повторяла, как мантру: " И все-таки  я его похоронила. Все-таки он умер на моих руках".

И тогда, в мои семнадцать, я думала, как же надо любить, чтобы удержать, не отпустить и чтобы это фраза была итогом жизни. Видимо тогда  понимала, что  я  из  другого теста.

И была права.

Из другого.

_________________________________________

Из его биографии. Ну и биографии же они себе ковали.


В 1918 г.  с отличием окончил шестилетний курс медицинского факультета Петроградского университета при Психоневрологическом институте со званием лекаря. С февраля по сентябрь 1918 г. он исполнял обязанности помощника районного врача рождественского Районного Совета рабочих и крестьянских депутатов Петрограда.

С сентября 1918 г.  находился в рядах Красной Армии и предписанием Главного военно-санитарного Управления Красной Армии (ГВСУ КА) выбыл в Пермь в распоряжение Начальника санитарного отдела 3-й Армии Восточного фронта. Уже в феврале 1919 г. он был переведен в распоряжение начальника Санитарной службы Юго-Восточного фронта, а с апреля 1919 до конца 1920 года работал в должности главного врача 136-го Сводного Эвакогоспиталя этого же фронта.

В конце 1920 годай был откомандирован в Саратов и назначен Начальником Чрезвычайной Комиссии по борьбе с сыпным тифом и заведующим санитарно-эпидемиологическим отделом Городского отдела здравоохранения. Отсюда он выезжал с экспедицией для ликвидации вспышки чумы в Астраханской губернии. В 1921 году  был переведен на работу во врачебно-санитарную службу Рязанско-Уральской железной дороги заведующим санитарно-эпидемиологическим отделом здравоохранения, а затем с 1922 по 1929 год работал во врачебно-санитарной службе Северо-Западной железной дороги.

Работа летом 1918 года в Петрограде по борьбе с холерой, осенью 1918 - на Урале по борьбе с эпидемией "испанки", а в 1919 и 1920 годах - по борьбе с сыпным тифом и чумой определила дальнейшую специализацию молодого врача в области санитарного дела и эпидемиологии, а затем и санитарной статистики.

Tags: Житейское, Семья
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 74 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →